Абхазия: сталинские репрессии и их последствия

Кирилл Шевченко, 28 октября, Caucasus Times. 30 октября в Абхазии, как и в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. 80 лет назад Абхазия пережила один из самых страшных эпизодов своей истории — сталинские репрессии. По данным Ассоциации памяти жертв политических репрессий, в Абхазии в 30-40-е годы XX века было репрессировано до семи тысяч человек.

Поиск врагов

В связи с инициированной Сталиным и его ближайшим окружением в конце 1920-х годов ускоренной модернизацией, выразившейся в индустриализации, коллективизации и в первых пятилетках, советскому вождю и его ближайшим соратникам как никогда требовались и «здоровое тело», и «здоровый дух», тем более, что уже в своей речи на VIII съезде ВЛКСМ 16 мая 1928 г. Сталин озвучил тревожный для многих тезис об активизации «классовых врагов» и их «подрывной работе», попутно заклеймив «позорные факты разложения и развала нравов» в некоторых партийных организациях. Ещё более знаковой была речь Сталина 27 декабря 1929 г. на конференции аграрников-марксистов, где он прямо заявил о необходимости «решительного боя с внутренним капитализмом», имея в виду «ликвидацию кулачества как класса».[1]

Дружба с вождем

 

Именно в этот период тогдашнему Председателю Совета Народных Комиссаров Абхазии Нестору Лакоба удается убедить товарища Сталина построить в Абхазии правительственную дачу на Чёрной речке.

 

Лакоба был очень заинтересован в том, чтобы резиденция Сталина находилась на подведомственной ему территории, что предоставляло уникальную возможность прямого общения с главой СССР для решения целого ряда деликатных вопросов, в том числе вопроса о повышении государственно-правового статуса Абхазии, минуя Тбилиси. Как резонно замечает А. Артамонов, Лакобу привлекала возможность во время приездов Сталина на отдых «избегая присутствия руководителей Грузинской ССР, добиваться полной дегрузинизации Абхазии».[2]

 

Грузинский фактор

 

Подобные замыслы абхазского лидера были логичны и диктовались реалиями. В 1931 г. был окончательно определён статус Абхазии как «автономной республики» в составе Грузинской ССР, что было крайне негативно воспринято как абхазским политическим руководством, так и местной интеллигенцией. Как замечает по этому поводу абхазский историк С. Лакоба, «по мере укрепления власти Сталина статус Абхазии неуклонно понижался, и в феврале 1931 г. договорная ССР Абхазия была преобразована в автономную республику и… включена в состав Грузинской ССР…».[3]

 

В том же 1931 г. представители абхазской интеллигенции направили обращение к руководству СССР с просьбой о «предоставлении возможности выхода из состава Грузии и либо присоединения к РСФСР, либо создания отдельной Абхазской союзной республики».[4] В 1935 и в 1936 годах глава Советской Абхазии Нестор Лакоба «упрямо ставил перед Сталиным вопрос о включении Абхазской АССР в состав РСФСР, что очень сильно раздражало Кобу».[5]

 

Репрессии и грузинизация

 

В итоге далекоидущие планы Н.А. Лакоба и представителей абхазской интеллигенции так и не сбылись. В силу целого ряда обстоятельств руководитель советской Абхазии не смог изменить государственно-правовой статус возглавляемой им республики. Н. Лакоба погиб в декабре 1936 года в результате интриг Берия; его семья и родственники подверглись репрессиям. Жена Н. Лакоба Сария и его сын-подросток стали жертвами чудовищных пыток и издевательств в застенках НКВД.  После убийства Нестора Лакоба в 1936 году в Абхазии была расстреляна политическая элита и интеллигенция.

 

Абхазия оставалась автономной республикой в составе Грузинской ССР вплоть до распада Советского Союза. По мнению известного абхазского историка С. Лакоба, вплоть до смерти главы абхазского правительства Нестора Лакоба в 1936 г. Абхазия, пользуясь периодом стабильности, добилась существенных социально-экономических и культурных успехов. После этого в 1937-1953 гг. Абхазия переживала, по словам историка, «мрачный период откровенной картвельской (грузинской) экспансии и подавления абхазов как этнокультурной целостности».[6] По словам известного российского историка-кавказоведа С. Маркедонова, «при Сталине грузинское руководство проводило жёсткую политику дискриминации абхазского населения. В 1937-1938 гг. абхазский алфавит был заменён грузинским. В 1945-1946 гг. грузинский язык стал основным языком обучения в абхазских школах. Многие абхазские топонимы были заменены грузинскими. …Массовая миграция сельского населения из внутренних регионов Грузии в Абхазскую ССР стала государственной политикой…».[7]

 

Более того, как указывают современные абхазские исследователи, в период наибольшего размаха кампании грузинизации Абхазии в конце 1930-1940-е годы руководство Советской Грузии пошло по пути своих предшественников – грузинских меньшевиков, стремившихся «оккупировать и включить в состав своего государства российскую территорию вплоть до Туапсе».[8] В частности, в 1940-е годы руководство Советской Грузии способствовало «внедрению в районе Адлер-Сочи грузинских топонимических названий как возможных аргументов будущих новых территориальных приращений Грузии».[9]

 

Однако, несмотря на понижение статуса Абхазии в 1931 г. и резкое усиление кампании грузинизации в 1930-1940-е годы, советская национальная политика в целом, по мнению некоторых исследователей, имела скорее позитивное влияние на Абхазию. По словам эксперта в области этнополитической истории Кавказа А. Цуциева, «учитывая характер грузинских претензий на укоренённость и титульность в Абхазии, ясно, что во многом благодаря русско-советской этнонимической канонизации абхазам удаётся остаться здесь и титульной, и коренной группой».[10]

 

Корни грузино-абхазского конфликта

 

Тем не менее, в более длительной перспективе опыт пребывания Абхазии в составе Грузии имел далеко идущие контрпродуктивные последствия, способствуя взаимному отчуждению и нарастанию противоречий. Этот процесс ярко проявился во время общесоюзного референдума о судьбе СССР 17 марта 1991 г., когда подавляющее большинство населения Абхазии высказалось за сохранение единого государства, в то время как Грузия, взяв курс на отделение от СССР, проигнорировала данный референдум. Своей кульминации взаимные разногласия достигли в ходе горбачёвской «перестройки» и последовавшей вскоре трагедии абхазо-грузинской войны, начатой нападением вооружённых формирований Госсовета Грузии на Абхазию в августе 1992 г.[11] Количество жертв в ходе военных действий достигло около 8 тысяч человек, включая значительное число гражданского населения. Война нанесла чудовищный удар по экономике Абхазии, последствия которого в полной мере не преодолены до настоящего времени.

[1] И.В. Сталин. Краткая биография. Второе издание, исправленное и дополненное. Москва: Государственное издательство политической литературы, 1948. С. 127.

[2] Артамонов А. Госдачи черноморского побережья Кавказа. Недавно рассекреченные документы и бумаги из личного архива И.В. Сталина об истории возникновения и функционирования данных правительственных резиденций. Москва: Центрполиграф, 2018. С. 264

[3] Лакоба С. Абхазия после двух империй XX-XXI вв. Москва: Материк, 2004. С. 89.

[4] Markedonov S. The ethno-political conflict in Abkhazia: origins, dynamics and implications for regional security // Abkhazia: Between the Past and the Future. Edited by Islam Tekushev, Sergey Markedonov and Kirill Shevchenko. Prague: Medium Orient, 2013. P. 26.

[5] Лакоба С. Абхазия после двух империй XX-XXI вв. Москва: Материк, 2004. С. 123.

[6] Лакоба С. Абхазия после двух империй XX-XXI вв. Москва: Материк, 2004. С. 7.

[7] Markedonov S. The ethno-political conflict in Abkhazia: origins, dynamics and implications for regional security // Abkhazia: Between the Past and the Future. Edited by Islam Tekushev, Sergey Markedonov and Kirill Shevchenko. Prague: Medium Orient, 2013. P. 24.

[8] Колбая Г.Н. Сочинская Олимпиада в глобальной политике. Москва: Инфра-М, 2013. С. 5.

[9] Там же. С. 5.

[10] Цуциев А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774-2004). Москва: Европа, 2006. С. 67.

[11] Shevchenko K. The Struggle for the Nation-State: Abkhazia in the context of post-Soviet nation-building processes // Abkhazia: Between the Past and the Future. Edited by Islam Tekushev, Sergey Markedonov and Kirill Shevchenko. Prague: Medium Orient, 2013. P. 12.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *