Абхазия: споры о языке и независимости

Прага, 24 сентября, Caucasus Times. Приказ министра просвещения и языковой политики Абхазии Инала Габлиа, обеспечивающий приоритет абхазского языка над русским, хотя и был мгновенно отменен премьер-министром частично признанной республики Александром Анквабом, он успел вызвать бурную общественную реакцию. Министр запретил приём детей абхазской национальности в неабхазские (то есть русские), однако премьер-министр, в свою очередь, усмотрел в приказе нарушение конституционных прав граждан.

Однако дело тут не только в конституции Абазии. По мнению многих наблюдателей, споры о языке могут предшествовать появлению нового закона о государственном языке, как это случилось в Украине. Этим и объясняется молниеносная реакция премьера Анкваба. Во-первых, решение, хоть как-то ущемляющее язык стратегического партнера, однозначно будет воспринят в Кремле как враждебный акт. Согласно абхазской конституции, русский признаётся языком государственных и других учреждений наряду с абхазским.

Не менее важно то обстоятельство, что своим приказом молодой министр посягнул на святая святых, на будущее абхазской элиты, чьи взоры устремлены на Москву. Русские школы являются трамплином для поступления детей сухумских чиновников и бизнесменов в престижные московские, питерские или краснодарские ВУЗы. В Абхазии более 150 средних школ, примерно в 50 из них преподавание ведётся на русском языке, хотя изучается и абхазский как предмет. Абхазских школ в республике 60, они в основном сосредоточены в селах. Остальные школы смешанные: абхазо-русские или абхазо-грузинские.

Ещё одним малоприятным последствием для руководства Абхазии стала реакция русскоязычных жителей, в том числе многочисленного армянского сообщества. Официально армян в Абхазии 17%, русских — 9 %, то есть в общем это больше четверти примерно 250-тысячного населения республики. И хотя в несчастливом приказе Габлиа чётко оговаривается, что он касается лишь абхазского населения, очевидно, многие почувствовали запах национализма. Местные политологи поговаривают, что такая ситуация может сказаться на электоральном поведении национальных меньшинств (выборы президента не за горами), а то и вовсе привести к этнополитической напряжённости.

Главный вопрос состоит в том, почему назначенный совсем недавно министр просвещения позволил себе накануне учебного года выйти с таким резким и очевидно непопулярным у значительной части населения Абхазии решением?

Ответ — в сути ведущихся вокруг проблемы государственных языков дискуссий, ведь многие абхазы, в том числе общественные и религиозные деятели, «школьную инициативу» поддержали. Председатель совета Священной митрополии Абхазии архимандрит Дорофей (Дбар) даже благословил министра, призвав его «не сдаваться». Очевидно, речь идёт о глубинных процессах строительства абхазской политической нации (подобных, скажем, украинским процессам), в основе которых лежит вопрос о языке. А России часть абхазской политической элиты тем самым напоминает о причинах грузино-абхазского конфликта, которые в немалой степени сводились к разному пониманию языкового равноправия.

Сигнал Москве сформулирован так: в Сухуми доминирующие позиции должны сохраняться за носителями абхазского языка.  В этой связи показательным представляется доклад бывшего министра иностранных дел Абхазии Вечеслава Чирикба, (хорошо бы дать ссылку) посвящённый проблеме сохранения языка в условиях полиэтнического общества. «Фактором устойчивого сохранения языка является не только число его носителей (хотя и это чрезвычайно важно для его полноценного функционирования), а социальный статус языка, его престиж, та роль, которую язык играет в социально-экономической и культурной жизни», — пишет Чирикба.

Влияние армянской и русской общин в Абхазии возрастает. Абхазы — немногочисленная, демографически уязвимая примерно стотысячная нация. Закрепление за абхазским языком дополнительных функций (в том числе ведения делопроизводства) многие в республике, очевидно, рассматривают как своего рода подушку политической безопасности.

Однако последствия для Сухуми, учитывая возможную реакцию Москвы, могут оказаться тяжёлыми. Это прекрасно продемонстрировал совсем недавний кризис, вызванный закрытием границы на реке Псоу в связи с пандемией.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *