Абхазия: рука помощи из Вануату

ВАШИНГТОН, 1 июня, Caucasus Times — Автор — Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник (Visiting Fellow) Центра стратегических и международных исследований, США, Вашингтон, специально для Caucasus Times

Похоже, в скором времени мы можем найти новый способ для повышения качества географических знаний среднестатистического россиянина. Такую возможность открывает нам каждое новое признание независимости двух бывших грузинских автономий Абхазии и Южной Осетии. Сначала было Никарагуа, затем Венесуэла, крохотное государство Науру. Не исключено, что потенциально абхазская государственность может быть признана Перу. В 2009 году с инициативой на эту тему выступила оппозиционная Националистическая партия Перу. Эта партия представила в перуанский Конгресс (парламент страны) свои предложения по данному вопросу. Помимо предложений перуанские «националисты» говорили о необходимости провести переговоры с другими политическими объединениями ради того, чтобы обеспечить правильное с их точки зрения решение. Дополнительную интригу данному обстоятельству почти двухлетней давности добавляет тот факт, что сегодня эта латиноамериканская страна застыла между двумя турами президентских выборов (первый тур состоялся 10 апреля, а второй пройдет 5 июня). При этом победителем первого тура стал лидер перуанских «националистов» Ольянта Умала (он взял 31, 68% голосов, а его основной оппонент Кейко Фухимори получила 23, 49%). Умала известен, как «перуанский Чавес» и поборник стратегического партнерства с Москвой. В этой связи не исключено, что среди латиноамериканских государств у Абхазии и Южной Осетии станет на одного сторонника больше.
А пока Перу «сосредотачивается» в ожидании больших перемен Абхазия установила дипломатические отношения с островным тихоокеанским государством Вануату. Эта страна, как и все другие (кроме РФ) образования, признающие независимость бывших грузинских автономий (за исключением разве что Венесуэлы) не находится в топ-листе мировой политики. Попадание их в фокус информационного внимания наших СМИ вольно или невольно заставит многих не только экспертов или журналистов, но студентов или магистрантов с аспирантами залезть в энциклопедические словари. Таким образом, появляется мотив для знакомства с географическим положением, политическим строем и экономическим состоянием новой экзотической страны, согласившейся выразить свою солидарность с частично признанными республиками Кавказа. Республика Вануату — государство, расположенное на 83 островах архипелага Новые Гебриды примерно в 2 тысячах километров к востоку от Австралии. Численность населения этой страны побольше, чем Науру. Она составляет 215 тысяч человек. Гвинджия. «Нам удалось добиться признания со стороны Республики Вануату, чему мы очень рады», – заявил министр иностранных дел Абхазии Максим Гвинджия. «Мы хотели бы отметить смелость, которую правительство Вануату продемонстрировало, установив дипломатические отношения с Абхазией. В то же время я хотел бы отметить, что признание необходимо нам не только из политических соображений, — резюмировал глава абхазского МИДа. Но что кроется за словами дипломатического протокола, выдержанного, как и положено в политически корректном ключе? Какие последствия это признание может иметь для Абхазии, России, Грузии, международной и региональной политики?

Начнем с символических моментов. Новости из Вануату (а установление дипотношений — есть элемент признания, хотя, по крайней мере, на момент написания статьи официальные власти островного государства не опубликовали какого-то специального декрета или акта, заявляющего о признании) пришли через два дня после смерти второго президента Абхазии Сергея Багапша. Таким образом, это стало своеобразным посмертным поклоном человеку, с именем которого международная легитимация Абхазии будет зарифмована. Вне зависимости от личного отношения к персоне Сергея Багапша и его республике в целом. В одном из своих интервью Сергей Васильевич констатировал: «Главный результат того, что произошло 26 августа (в этот день был опубликован указ президента РФ о признании Абхазии и Южной Осетии- С.М.) — это перемены в нашем самосознании. Люди начинают понимать: все, мы уже не в Грузии, и нам не нужно ее бояться. Грузия для нас теперь другое государство. Это заграница».

В последний майский день весть из Тихоокеанского региона в очередной раз подтвердила правоту слов ушедшего в мир иной лидера Абхазии. Перефразируя Владимира Ильича, «ширится круг борцов». Можно спорить о том, пополнится ли в ближайший год (и годы) список стран, признающих новые реалии после августовской войны 2008 года или замрет на цифре 5. В любом случае, у нас есть возможность сравнивать. Начиная с 1983 года, независимость Турецкой Республики Северного Кипра признала всего 1 страна — Турция. Однако этого достаточно для того, чтобы объединение некогда разделенного острова не происходило. Несмотря на политически и юридически интересные инициативы типа «плана Аннана». Таким образом, признание (или даже отдельные юридические элементы признания) Вануату укрепляют тренд «Абхазия — не Грузия». Впрочем, все это не говорит о том, что история российско-абхазских отношений непременно будет историей с happy end. Однако — это отдельный сюжет, требующий к себе особого внимания. Пока же продолжим тему последствий тихоокеанского признания.

С одной стороны для России такой шаг может рассматриваться, как плюс. Чтобы и кто ни говорил про малоизвестное островное образование, оно- член ООН и с формально-правовой точки зрения равно «сильным мира сего». И чем больше сигналов, подобных тому, что был дан 31 мая, будет сделано, тем увереннее Москва может говорить про Абхазию, как самостоятельный этнополитический проект. Но с другой стороны, нельзя не увидеть, что случай с Вануату (а раньше с Науру, Венесуэлой), равно как и многочисленные признания независимости Косова укрепляют такой международный тренд, как юнилетарализм. Проще говоря, односторонность своих действий вне учета правового и политического контекста. Как говорится, из этой же «оперы» признание «геноцида черкесов» парламентом Грузии от 20 мая нынешнего года или признание факта «российской оккупации» двух бывших автономий Грузинской ССР (это сделали Литва и Румыния). Таким образом, все чаще мы видим политико-правовой субъективизм и волюнтаризм, когда непростые решения (имеющие, среди прочего, прецедентный характер) принимаются, исходя из в общем-то сиюминутных целей. Захотели уязвить США, признали Абхазию. Захотели подразнить Россию, признали «геноцид» или «оккупацию». И в этой ситуации надо понимать, что сегодняшняя радость от признания Вануату (или, кто знает, завтрашняя радость от перуанского признания) может смениться досадой или разочарованием от признания «геноцида» некоей этнической группы Х (чтобы никого не обижать, обойдемся без каких-то конкретных идентичностей), случившегося в Х веке от Рождества Христова. Не стал бы заранее рассматривать такие выводы, как алармизм. Не будем забывать, что вопрос о признании факта оккупации слушается в Конгрессе США, а проблема признания «геноцида черкесов» находится на рассмотрении парламента Эстонии. Высшую законодательную власть прибалтийской республики просят даже не давать четких оценок, как грузинских депутатов, а пролоббировать тему на уровне ЕС.

И последнее (по порядку, но не по важности). Вопросы безопасности и этнополитического развития Кавказа теперь обсуждаются далеко за пределами этого региона. Теперь – это и латиноамериканская, и прибалтийская, и тихоокеанская проблема. Глобализация, понимаешь! И к такому развороту надо быть готовыми всем игрокам, кто пытается играть в большие игры в этой части нашей планеты.

Наверное, было бы полезно прийти к выводу о том, что международные отношения в наши дни требуют хотя бы минимальной упорядоченности, определения хотя бы базовых правил игры. «Мира Ялты и Потсдама» уже нет. Но что придет ему на смену? Похоже, пока на этот вопрос ответа не знает никто. А значит, признания и контрпризнания продолжаются.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *